Происхождение коми-пермяков

Вид с горы

Вид с горы "ИЗЬЮР

"

Географическое положение территории расселения народов коми, расчлененной долинами многочисленных рек и покрытой невысокими лесистыми холмами — «пармами», на водоразделах могучих водных артерий, текущих в Каспийское море и в Северный Ледовитый океан, наложило отпечаток на формирование этно-географии края.

Этот край лесистых холмов и извилистых рек с крутыми берегами, мысами и пещерами обладал многими удобными для заселения местами. Возвышенные берега Камы, Иньвы, Чусовой и других рек, не затоплявшиеся разливами, представляли удобные и защищенные самой природой места для поселений, — реки, озера и лесные массивы служили местами добычи пищи и приложения труда первобытных людей.

Большое значение имело сближение истоков рек, давшее возможность местному населению благодаря волокам осваивать районы разных речных бассейнов. Племя, занимавшее этот узел естественных транспортных путей, получало большое преимущество не только в хозяйственной жизни (удобство торговли с разными племенами, лучшие условия охоты и лесных промыслов и пр.), но и в военно-стратегическом отношении. Тут было удобнее спасаться от более могущественных племен не только потому, что на этой территории заканчиваются речные пути, но и вследствие того, что водораздельные возвышенности, покрытые еловыми и сосновыми лесами, позволяли их обладателям господствовать над смежной территорией. Наиболее тесное общение жителей Прикамья происходило, несомненно, с соседними племенами, и в первую очередь с теми, которые обитали по притокам,Волги, Северной Двины, Печоры и рек Урала и Зауралья. Эти древние культурно-хозяйственные взаимосвязи вскрываются в географических названиях Прикамья и вообще северо-востока Европейской части нашей родины.

По названиям рек, издавна присвоенным им местными жителями и сохранившимся до сих пор, можно судить не только о свойствах рек (черная, быстрая и т. д.) и о гидрологическом характере их («ва» — река, «шор» — речка, «ю» — ручей), но представляется возможным также проследить некоторые миграционные процессы населения в пределах Прикамья и смежных территорий. В географических терминах получили отражение история народов коми и связь языка коми с другими языками нашей страны. В названиях населенных пунктов часто встречается окончание «горт», означающее — «деревня», «дом» (Пешнигорт, Вильгорт), которое произошло от древнего коми слова «гор» -очаг, печь. Однако здесь много населенных пунктов, названия которых имеют и другие видовые окончания, например «кар», «кор» (Кудымкар, Майкор), попавшие сюда от скифо-сарматов — древних народов юга нашей страны.

Часто в названиях рек северо-востока Европы встречаются окончания: «я», «ю», «шор», «ва», «ма», «дын», «на»- и др. Все эти названия означали в свое время на языке какого-либо племени «вода» и «река». На языке коми и теперь еще «вода» и «река» называются одним словом — «ва». «Ю» в древности, у предков коми, также означало «вода». Существующие и теперь в коми языке глагол (юны) «пить» и его повелительное наклонение (ю) «пей», несомненно, произошли от этого слова. Слово «ю» обозначает «река» на языке манси (вогулов). Пермяки усвоили для обозначения реки и термин «шор».

Реки играли особо выдающуюся роль в жиэни народов древности и средневековья, а отчасти и в более поздние времена. По ним происходила, очевидно, миграция племен. Каждое новое племя, заселявшее берега той или другой реки, давало свое название рекам (часто свое племенное имя — тотем) или добавляло к непонятному ему, ранее уже существовавшему названию слово «река» на своем языке. Поэтому в названиях рек на Европейском северо-востоке иногда встречаются наслоения нескольких слов, обозначающих «река» -и- «река», например Вишера (Ва-шор-а), — составное название из слов «река» и «река»; или р. Шордын, иначе Чердынь («шор» — река и «дын», «дон», «дин», ныне на коми языке означающие «устье», «близ», «место»).

Слово «ва», в значении «река», издавна завоевало господствующее место во всем Прикамье, включая территорию как Коми-Пермяцкого округа, так и к югу и востоку от него. Таковы: Иньва, в переводе на русский язык — женская река, Айва — мужская река, Сылва — талая река и т. д.

«Ва» исторически двигалось на север: по Колве на притоки Печоры (Мылва и Сойва), на правые притоки Оби (Сосьва, Лозьва) и на северо-запад— по Верхней Каме (по Н. Я. Марру в древности называвшейся «Комала»), через Весляну на Сысолу, переходя в звуковом отношении из «ва» в «ла». Так, Весляна имеет три отложения [Вес-ла(ва)-на], Сысола — три [сы-сол-ла (ва)].

Анализ речной номенклатуры территории расселения народов коми позволяет установить весьма интересные факты:

1) названия рек обычно усложняются по мере движения от крупных рек (в частности Камы) к мелким; такие реки, как Кама, были широко известны многим народам и потому сохранили единое название: в верховьях крупных рек и их важнейших притоков расселялись основные массы населения;

2) в названиях рек в районах расселения коми (северных и пермяков) наблюдается миграция слов «шор», «дин», «ю» — с севера на юг, т. е. против течения рек Вычегодского бассейна, «ва» или «ла» — с юга на север, вверх по Каме, что дает возможность судить о подобной же миграции и носителей этих слов — народов; 3) большинство притоков Камы имеет однозначную номенклатуру, что показывает на устойчивость в этих местах одной древней культуры в продолжение длительного периода.

Реки были не только основными путями сообщения. На, их берегах, как и вблизи озер, располагались поселки местных жителей. Об этом говорят и многочисленные археологические находки («камские или чудские древности»), в изобилии найденные в районе северной излучины Камы и верховьев Вычегды, на берегах рек и озер.

В настоящее время уже почти установлено, что Прикамье, в частности устье р. Чусовая, — самое древнее местожительство на здешнем севере, возможно и на Урале. Экспедиции, проводившие здесь археологические и геологические раскопки в 1939—1945 гг., открыли новый замечательный памятник палеолитической (древнекаменной) эпохи. Открытая ими стоянка Талицкого эпохи  палеолита у дер. Остров  позволяет говорить, что устье р. Чусовая было освоено человеческим коллективом еще 20—25 тыс. лет назад. На основе изучения остатков орудий труда со стоянки Талицкого исследователи пришли к выводу, что они схожи по культуре с палеолитическими памятниками Сибири, хотя стоянка располагается в Европе. Это дает основание предполагать, что в те отдаленные времена Урал и Сибирь принадлежали одному культурному миру. Устье р. Чусовая богато и памятниками неолита (новокаменной эпохи).

Основой хозяйства верхнекамских насельников в эпоху неолита было сперва рыболовство, а затем и охота. Население в эту далекую эпоху было очень редкое. Оно сосредоточивалось группами в отдельных местах, удаленных друг от друга. Судя по находкам, здешние жители эпохи неолита имели связи с обитателями степного юга нашей страны: уже в это время в Прикамье проникали предметы, характерные для южных культур бронзовой эпохи. В южных районах Прикамья в это время господствовала так называемая «ананьинская культура», получившая свое название от замечательного могильника, открытого в Ананьине, вблизи г. Елабуга, по нижней Каме. Несомненно, ананьинцы оказали большое влияние на развитие хозяйства жителей Верхнего Прикамья. Памятников этой культуры здесь довольно много. Древнейший из них (городище у дер. Галкино, в устье Чусовой) принадлежит к началу I тысячелетия до нашей эры. Жители здешних мест занимались в то время охотой, частично промышляя ею для вывоза пушнины, отчасти примитивным земледелием и животноводством. Позже тут появились обработка изделий из бронзы, дерева и кости, а также солеварение.

Звериный стильБлагодаря наличию лесных богатств и широких связей населения края с Сибирью, со скифским югом и таежным севером, в Прикамье развивается местное изобразительное искусство: деревянное ваяние и отливка металлических изделий, получившие название «Пермский звериный стиль».

В археологических раскопках находили многочисленные вещи, относящиеся к этому времени, с изображениями лошадей, медведей, оленей, уток, фантастических птиц со звериной головой, странных человекоподобных фигур, стоящих на диковинных животных, и т. п. «В настоящий момент стало ясно, насколько уральское резное дерево, развитое искусство Урала, с чутким пониманием животного мира, с его зрелой техникой, было местным, основным, сильным и разработанным компонентом того агрегата, который условно и не совсем точно называется «скифским звериным стилем». Еще и поныне во многих пермяцких деревнях на крышах старинных домов сохранились резные деревянные коньки (охлупни) или укрепляемые на высоких шестах изображения каких-то непонятных чудовищ, напоминающих коня, птицу или странного зверя.

Европейский северо-восток с замерзающими зимой реками, покрытый дремучими лесами и большую часть года снегами, но богатый «мягкой рухлядью» (пушниной) и другими ресурсами, с глубокой древности привлекал к себе не только отважных «торговых людей», бесстрашно проникавших на утлых лодках в безвестные и таинственные дебри «полуночных стран», но и пытливые умы цивилизованного мира. Из далеких стран в эти места проникали смельчаки по Волге — старинной торговой дороге, хорошо известной далеко за пределами нашей страны. Еще в VI в. до нашей эры сюда, вероятно на Каму или на Вятку, приезжал греческий писатель и путешественник Аристей, создавший поэму «Аримаспея». Отрывки поэмы Аристея вошли в «Скифию» Геродота. Аристей, посетивший страну исседонбв, слышал от них, по словам Геродота, что за ними живут «одноглазые аримаспы», над ними -«стерегущие золото грифы», а выше — «гипербореи, простирающиеся до моря».

Аримаспов прославил греческий поэт, древности Эсхил в своем «Пройегее прикованном», где он пишет о народах, которых должна посетить блуждающая Ио;

. . . Остерегайся грифов с острым клювом,

Собак безмолвных Зевса; берегись

И войска одноглазых аримаспов,

Что на конях кочуют и живут

У златоструйных вод реки Плутона . ...

Легенды о чудных, необычных людях, живущих на севере, в последствии широко распространились, что дало повод некоторым ученым даже обосновать теорию о чудском происхождении северных народов, хотя «чудь» как особый народ здесь никогда не существовала 1920 годах академик Н. Я. Марр, изучая языки народов Волги и Камы, разъяснил, что скрывалось за показаниями Геродота о внескифских народах. Он нашел в них двойников названных- Геродотом племенных имен. Н. Я. Марру удалось расшифровать и те показания «отца истории», которые казались раньше неправдоподобными, — о «древо-едах», о «генеократии», о выпадении «перьев с неба» и т. д.

«Об этих северных народах, показания Геродота полны неподдельной правдивости. Даже тогда, когда он сообщает совершенно невероятные вещи, он правдив в том смысле, что в среде описываемых народов имелись языковые особенности, порождавшие сообщаемые Геродотом с чужих слов, именно со слов скифов, рассказы о тех невероятных вещах». (Труды  геротода)

Раскрывается также название «священного народа» — аргиппаев, которое, по Н. Я. Марру, выражало на первобытном языке манси (вогулов) — «дети неба», причем он считал, что это тождественно с этнонимом вогулов. Относительно былого местожительства вогулов на Европейском северо-востоке не приходится сомневаться. Об этом говорят весьма распространенные здесь вогульские географические названия (Лупья, йогра-яга, р. Вогулка в трех местах и т. д.) и прямые указания исторических документов. Часть вогулов слилась с другими племенами, образовавшими народ коми, часть затем поселилась за Уралом, где обитает до сих пор.

Не менее важно сообщение Геродота о том, что «раньше аргиппаев пребывает маленькое скифское племя, восставшее против царских скифов и переселившееся в эти части».

Н. Я. Марр высказал мысль, что это племя переселилось на место коми-зырян, оттесненных «более не то к западу, не то к северу», —  т. е. переселились приблизительно в район Верхней Камы, а точнее, может быть, в бассейн Иньвы.

География диалектов коми языка и анализ географических названий позволяют уточнить местопребывание переселившегося с юга скифского племени.

Из существующих ныне 14 диалектов коми языка (из которых 4 — основные) один — иньвенский диалект — называет слово «народ» не обычным для коми языка термином «йоз», а своим термином — «отир». Это выражение «отир» весьма близко к скифскому термину «оуог», что, по разъяснению Н. Я. Марра, у скифов обозначало «человек». Перерождение -социального термина «человек» в «народ» палеонтологией языка вообще подтверждается. Таким образом, можно предполагать, что районом, куда переселилось скифское племя, описанное Геродотом, была долина р. Иньва.

Не случайно также, например, в бассейне Иньвы название одного из старейших селений, нынешнего центра Коми-Пермяцкого округа — Кудымкара (куд-дим-кар), связано своим происхождением скифским корнем «куд», означавшим в скифское время одновременно «владение», «наследование» или вообще «поселение».

Иньвенские пермяки сильно отличаются от северных коми своим говором, бытом и антропологическим строением. Антрополог Н. Н. Чебоксаров, на основе анализа новейших антропологических обследований народов коми, приходит к следующему выводу: «Если сравнить между собою суммарные антропологические характеристики северных и иньвенских коми, то станет ясно, что вторые отличаются от первых в сторону приближения к восточно-средиземноморскому типу».

Этноним «коми» также скифского происхождения. Он происходит, как еще предполагал Н. Я. Марр, от древнего скифского тотема «куль» («кол», «кам», «коми»), который, по Н. Я- Марру, входил в наиболее полную и наиболее древнюю форму племенного названия скифов — -«skw-da», именно — скрещенного термина «skul-ta». Это название «куль» отложилось и в названии реки Кама, на берегах которой обитало скифское племя после своего переселения с юга. «Куль» — прежний скифский тотем — на севере превратился в «злого духа» (у коми теперь «куль» выражает «злой дух», «чорт»). Племя, восставшее против царских скифов, естественно, могло низвести своего старого скифского бога до степени «злого духа», сохранив, однако, по традиции, на новом месте жительства свое старое племенное название.

Прибывшее сюда с юга более культурное племя, с развитыми религиозными представлениями, быстро и широко распространило свое экономическое, культурное и политическое влияние на местных жителей таежного севера. Ряд названий древних населенных пунктов и названий рек Прикамья носит этот скифский тотем «куль» и его разновидности: древнее городище Каракулино (ныне Пермяково на Каме), Кун-гур (Кулкар), p. Колва, Кува и т. д. Это название скифского тотема — «куль-кол-кам», возможно, носили и шаманы (кудесники), распространявшие языческий религиозный культ. Если обратиться к материалам раскопок Прикамского Севера, то среди обнаруженных вещей большая часть имеет религиозный характер. Археолог А. А. Спицын назвал их даже шаманскими изображениями. А другой знаток прикамских вещей — А. В. Шмидт — установил хронологический порядок появления и бытрвания их в разных районах. По А. В. Шмидту, эти религиозно-культовые вещи бытуют с VII—II вв. до нашей эры в Нижнем Прикамье, затем в Уфимском (III—I вв. до нашей эры) и скоро попадают в Верхне-Камский район (I—IV вв. нашей эры). Попав на север, они распространяются вглубь и вширь. «До принятия христианства, — писал исследователь северных коми-зырян И. А. Куратов, — пермяне исповедывали шаманство, господствующее между народами Северной Сибири и Манчжурии. Шаманы назывались, вероятно, так же как и до сих пор у некоторых народов Сибири, кам или ком. Следовательно. коми морт — значит человек, исповедующий шаманство или признающий над собою власть камов (шаманов). Зыряне Пермский край называют комму  т. е. земля камов». Во всяком случае этноним «коми» заимствован народами обширного севера с юга. Он проник по Каме, возможно, тем же путем, по которому двигались на север религиозные вещи, в частности идолы «Зарни-ань» («золотая баба»), вероятно, и «Иомала».

От «Зарни-ань» впоследствии северные коми, живущие в бассейнах p. Вычегда и Печора, стали называться «зарань» — «зыряне». Возможно, вначале это название носило одно племя, скорее всего жители Сысолы и Вятки, называвшиеся еще в глубокой древности исседонами, а затем оно распространилось на весь Вычегодский бассейн.

Древнее племя исседон, описанное Геродотом, позже выступает в исторических документах как «ису» или «вису» (арабская транскрипция). Эта же основа до сих пор бытует в языке коми и удмуртов как суффикс множественного числа «йас» (у коми) или «йос» (у удмуртов), а у северных коми еще и в виде «йоз», в значении «народ».

Судя по географическим названиям, исседоны не спускались южнее Ижевска и не проникали севернее Ижмы (оба названия, по Н, Я. Марру, исседонские), а обитали в основном по Сысоле, Выми, Каме и Вятке (позже, очевидно, часть исседонов — носителей племенного имени «ису», «йоз» — переселилась к жителям Ижмы, Печоры и Верхней Вычегды), что подтверждается наличием здесь в названиях некоторых рек и населенных пунктов племенного слова «ису» — «вису». Так, например, левый приток Сысолы носит название Визин (Вис-дин); левые притоки Камы и Выми — оба: Весляна (Вес-ла-на). Местные жители даже говорят «Висляна». В Верхнем Прикамье один из древнейших пунктов носит название Искор (Ис-кар) и т. д. Население этого района еще поныне отличается от остальных коми в антропологическом отношении. В языке коми до сих пор сохранился особый сысольский диалект, к которому близки верхнекамский и печорский.

На Чусовой жило еще одно племя, упомянутое Геродотом, — тиссагет.

Слово «тиссагет» — двухсложное. «Тис» (чож-чус) — племенное имя древних жителей Чусовой, позже растворившихся, в процессе племенных скрещений, среди предков ряда других волго-камских народов, и в первую очередь среди предков прикамских коми и остяков (ханты). «Сагет», «шагет» — рукав реки (река) у остяков.

Все эти племена, в той или иной степени вошедшие в состав коми-пермяцкого народа, еще в первые века нашей эры были связаны речными и сухопутными путями (Камой и волоками на Вычегду, Печору и Обь)—непосредственно или через соседние народы — не только с Поволжьем и смежными районами таежного Севера, но и с далеким Причерноморьем.

Не случайно героические подвиги главных героев древнепермяцкого эпоса — Кудым Оша и Пера — связаны с таежным Севером и причерноморским Югом. «Кудым Ош» — это уцелевшие в народе фрагментарные руны, в частности о былых межплеменных хозяйственных и культурных сношениях жителей Прикамья с вычегодскими «землями царицы ведуньи Виджо», Югрой и с жителями «великих камней Тоссемь да Ялтынь-нэра» (вогульские названия горных вершин Полярного Урала). Кудым Ош женится на дочери вогульского племенного вождя Мань-Ньяыссу, и у них рождается могучий сын Пера.

«И все поклонились Пера-богатырю: скоты и кони, зверье в лесах, рыбы в водах, птицы запели стройно, леса шумели, каждое дерево само по себе, сосна да ель, кедр да пихта, осина да береза.Пера стоял нагой, как могучий кедр, навечный юноша, бело-златовласый, и солнце уже вливало золото свое в его тело» (Альманах «Дружба народов»-1940г)

В Пера коми-пермяцкий эпос видит появление светоносца культуры, несущего силу и благо людям. Пера добыл коми-пермякам огонь, он научил их

«ковать и кричить железо, вооружил дружины других вождей, объединил их в могучее войско, отогнал врагов от великих рек и оковал железными скобами тыны пермяцких городищ».

Пера не только принес лучезарный огонь, — он познакомил людей с ремеслами, письмом. Он принес знание и мудрость, добытые трудом, и передал их коми-пермякам, которые до этого вели «звериный» образ жизни. Он добыл их в результате героических подвигов, совершённых во время плавания к южным странам. Путешествие Пера-богатыря в дальние южные земли — это мифологическая документация реально существовавшего культурного и экономического общения жителей Прикамья с жителями Причерноморья.

Уже на рубеже античного мира и раннего средневековья народы Европейского северо-востока непосредственно соприкасались с культурой южных народов и стран. Эти культурные связи Севера с рабовладельческим Югом прослеживаются по находкам различных изделий, монет и т. д. В обмен на меха, «рыбий зуб» (моржовую кость) и т. д. на Север поступают товары из Хорезма, Иберии, Средней Азии и т. д.

Монета садитскаяВ Пермской губернии были найдены сассанидские монеты периода от царя Ездигерда I (399—420) и до Хоздроя II (591—628). В Прикамье найдено 25 византийских сосудов, а всего в СССР, кроме прикамских находок, известно только 12—15 таких находок. Уже эти данные дают представление о степени интенсивности древних связей Прикамья с Византией.

Старейшая византийская находка в Прикамье (в районе Чердыни) — ковш — датируется царствованием Анастасия I (491—518), а самая поздняя — серебряное блюдо (найденное в дер. Турушево на Каме) — между 629. и 641 гг. Византийские монеты принадлежат к царствованию Ираклия и сына его — Ираклия Константина, т. е. к 613—641 гг.

В это время в Прикамье происходит дальнейший рост производительных сил и усиливаются экономические связи с другими народами. В настоящее время обнаружено немало таких пунктов, где предки коми-пермяков отливали металлические изделия. Литники, или формы для отливки медных изделий, были обнаружены в дер. Пешково на р. Кондас, вблизи впадения ее в Каму, в селах Редикар, Ильинское и около г. Кудымкар.

В свою очередь металлические и деревянные изделия прикамского образца проникали на Северную Двину, в Карелию, Финляндию и Норвегию.

«... пермские мотивы, хотя и не в значительном количестве, проникли частью сухим путем, вероятно, через области черемисов и мерян, частью же водными путями от берегов Белого моря в балтийские страны, а также в Финляндию, Швецию и Норвегию и т. д.».Труд (Я. Аппельгрен-Кивало. 1911 г.)

Деревьянная скульптураШирокие хозяйственные и культурные связи Прикамья с другими народами сказались и на характере местного изобразительного искусства— литые и выточенные шаманские изображения, бляшки и т. д., в котором отразились переработанные на местный прикамский лад сюжеты и орнаментика Востока. Чуждая скульптору фигура заменялась знакомым изображением: вместо орла появлялась сова, человеческая фигура часто представлялась владычицей животного мира, окруженной зверями и птицами и держащей или поднимающей их руками. Из всех видов изобразительного искусства у коми-пермяков наибольшее развитие получила деревянная скульптура. Пермская деревянная скульптура, возникшая в древнейшие времена, прогрессировала под плодотворным влиянием славянского искусства. Средневековое зодчество Суздальской Руси и пермское деревянное ваяние, хотя и разные, но близкие культуры. Общность элементов этих культур создалась благодаря древним связям Суздаля с Прикамьем. Наиболее высокого уровня пермское искусство достигло после христианизации пермяков, проявившись в ваянии святых (пермских богов), в изобилии найденных в старинных церквах Верхнего Прикамья.

К IX—XIII вв. возникают оживленные торговые связи Верхнего Прикамья с Камской Болгарией, обосновавшейся в устье Камы, а через нее и с арабами. Болгары привозят сюда металлические вещи, керамику, ювелирные изделия, оружие, получая в обмен собольи, бобровые и беличьи меха. Охота все более становится промыслом, рассчитанным для добычи пушнины на вывоз. Единицей обмена внутри служила пушнина, вероятнее всего белка. Местные племена, возможно, объединились в союз и говорили к этому времени, очевидно, уже на общем языке, сформировавшемся в процессе многовековых взаимных, хозяйственно-культурных скрещений и связей. В экономику Верхнего Прикамья начинают все больше проникать плужное земледелие и скотоводство. Отмечается углубление социальной дифференциации, отражающееся и в предметах искусства, вооружения и др.

«В это время появляются богатейшие клады. Это це культовые серебряные вещи (саесанидские и византийские блюда), которые были известны и в предыдущее, ломоватовское время, а большие клады личных, женских- украшений, состоящие из ювелирных, повидимому болгарских, изделий, прекрасно сделанных ожерелий из хрустальных и сердоликовых бус и др., например, Верх-Кондасский, Осокинский, Вильгорт-ский и другие клады. Появляется полное вооружение дружинника: меч и сабля; кольчуга, повидимому шлем, доступные лишь-наиболее богатым членам племени, из которых составлялась полурегулярная племенная конная дружина». (М.В. Талицкий доклад о полевых работах 1941)

Пушнина, приобретшая на мировом рынке валютную ценность, была причиной проникновения в эти отдаленные края не только болгар, но и скандинавских викингов. По рекам и морям происходили сношения предков коми с предками карел и финнов (суоми), также наложившие глубокий отпечаток на современный язык, культуру и быт народов коми.

Эти древние межплеменные и хозяйственно-культурные связи предков коми с народами Юга и обширного Севера придали им собственную, оригинальную культуру, известную в литературе под именем «биармийской».

Однако существование Биармии, впервые освещенное скандинавскими сагами и затем обоснованное М. В. Ломоносовым, многими последующими русскими учеными отрицалось. Некоторые и теперь считают, что Биармии вообще не было, а если она и существовала, то не на территории расселения народов коми.

Биармия скандинавских саг не была могущественным государством с высоко развитой культурой, как рисовалось это некоторым историкам. Не такой описывали ее скандинавские сказания, и не в этом основные черты биармийской культуры.

Биармийцы располагали, по сагам, богатствами в виде шкур, серебра в слитках, денег, драгоценных бус и т. д. Биармийцы имели бога — Иомала, поклонялись его деревянному истукану.

Поэтические прикрасы всегда присущи любым рассказам, но многие подробности скандинавских саг заслуживают несомненного доверия. Ни одна из этих бытовых черт не находится в противоречии с теми данными, которыми располагает наука относительно древних обитателей Европейского северо-востока.

Наличие здесь пушных шкур не может вызывать сомнений ни у кого, а упоминаемые в сагах Серебро и драгоценности вполне объясняются культурными связями Прикамья со странами Востока.

Культура же народов коми, благодаря водным путям бассейна Камы, с очень ранних времен пришла в соприкосновение с более сложной культурой Востока. Эти древние связи выявляются и в религиозных восприятиях. Истукан Иомала — это дошедший сюда из степей древний скифский бог, называвшийся здесь у каждого племени по-своему (Зар-ниань, Войпель, Иомала).

Скандинавские саги дают нам имя биармийского бога. Это — Иомала. С таким именем было божество у древних финнов Финляндии; но имя не объясняется из западно-финских языков. Приходится навести справку в арийских языках. Древнеиндийский Олимп знает Яму — Jama, божество подземного мира. Другой бактрийский язык это название имеет в виде J iт а. Близость звуков в Яма, с одной стороны, и в Jomala, с другой, — значительная; суффикс «ол», «ал» — в индоевропейских языках не редкость (в латинском с уменьшительным значением)».

По мнению Н. Я. Марра, слово «Иомала» — отложение скифов— тотемный бог иберов, кимеров или даже сарматов, но иного социального слоя. Оно хорошо урязывается генетически с названиями коми и суоми (самоназвание финнов). Разновидности этого слова имеются у грузин (uful), эстов (yo-mal), чувашей (уоипеэг), удмуртов (inmar).

«Разница лишь в том, что на севере доистория длится дольше; а на севере Восточной Европы, где письменной литературы не возникло до средних веков, доисторический быт с его языческими верованиями врывается в гущу истории средних веков и частично переживает до наших дней лучше, чем в самых недоступных и отсталых краях Кавказа».(Н.Я. Марр).

Нет сомнений, что слово «Биармия» есть разновидность слова «Пермь». Еще К. Тиандер, подвергший лингвистическому анализу слово «Биармланд» скандинавских саг, доказывал, что оно образовано от корня «берм» (звуки «б» и «п» перед ударными гласными у коми почти идентичны), бытовавшего у народов северо-востока. «Посредственно ли, через самих биармийцев или, может быть, лапландцев, непосредственно ли, — писал он, — это имя было усвоено финскими племенами и впоследствии приурочено к более южному народу, прозывающему себя самого Коми, Коми-йоз или Коми-отир (Коми не имеет ничего общего с именем «Пермь). Если не лапландцы или сами биармийцы, то финны же и должны были изменить корень berm в perm. Русские узнали о Перми не от скандинавов, но от финнов, поэтому у них явилась форма Пермь, которая ими приурочивается к значительной части населения Архангельской, Вологодской, Вятской и Пермской губерний».

Пермь или, исторически вернее, Перемь — скрещенный термин, состоящий из двух племенных названий — «пер» и «емь». Начальное «пер» — тотем одного из местных племен, обожествлявшего лес, возвышенность. Родина слова «пер», очевидно, — Печорский бассейн. Племя, носившее этот тотем, назвало таким именем реку Печора (пер-шор) и окружающие лесные возвышенности — «пар-ма».

Несомненно, «пер» — это было имя одного из тех первоначальных племен, из которых вырос впоследствии коми народ. «Пер», исторически двигаясь на запад, на юг, постепенно скрещиваясь с другими племенами, в частности с уже упомянутым племенем ису, а также с племенем емь,—дало им свое племенное название, а позже отложилось в названии прикамских коми.

Племенное название «емь», первоначально «иен», отложившееся также в этнониме «Перемь», очевидно, прибыло на Вычегду с запада, где еще в письменно-исторические времена обитал народ с таким же именем — емь.

Коми языковед В. Лыткин, изучая диалекты народа коми, в языковом составе населения Вычегды нашел много общих черт с языками западных финнов. Поэтому он предполагал, что Нижняя Вычегда, а возможно и вся Вычегда, до прихода русских была населена племенем емь, по языку близко стоявшим к западным финнам. Это становится в особенности очевидным, если обратиться к географическим названиям Вычегды и Северной Двины, к материалам антропологии и этнографии. Один из левых притоков Северной Двины носит название Емцы. Река Вычегда имеет еще одно название — Эжва; правый приток  — Вымь — по-коми называется Емва (правый приток Выми—Елва), а город Усть-Вымь — Емдин. Действительно, очевидно, бассейн Выми, — точнее, может быть, стык Выми, Мезени и Ижмы, — служил местожительством племени емь. Среди населения этого района, по данным Н. Н. Чебоксарова, еще ныне сохранились в преобладающем количестве антропологические типы балтийского круга, характерные для. населения северо-запада Европы. Если добавить к этому особенность говора населения Выми, Удоры и Ижмы, в языке которого отсутствуют звуки «в» -или «л» там, где их (вернее, один из них) применяют остальные коми, станет ясно, что его предки принадлежали особому племени.

Это-то племя и способствовало превращению Биармии, известной скандинавам, в «Перемь» русских летописей. От них новгородцы восприняли название населения Вычегды под именем «перемь». Древнейшая из сохранившихся до нашего времени договорная грамота Ярослава Яро-славича Тверского, написанная в начале 1266 г., содержит уже такое описание:

«А се, княже, волости новгородские: волок со всеми волостями ... Вологда, Заволоцье, Трь, Перемь, Печера, Югра».

Эта формула повторяется затем во всех более поздних новгородских грамотах. Даже в писцовых книгах за 1707 и. 1710 гг. две деревни — одна на Вычегде, другая на Косьвё — называются именем «Перема».

Пермь же в современном ее виде попадается в русских летописях не раньше XIV в. Причем древняя Пермь до XIV в. в летописях и грамотах всегда Пермь на Вычегде и никогда на Каме. Ибо впервые, насколько известно, Пермь Великая, «глаголемая Чусовая», упоминается в описании «Житие Стефана Пермского» Епифанием Премудрым.

К этому времени в Верхнекамье проникают жители Сысолы, Вычегды и Печоры, называвшиеся уже все тогда пермяками или пермянами. Они не только повлияли на антропологический состав, хозяйственно-бытовой уклад и вообще культуру южных (прикамских) коми, но и перенесли свой этноним (пермяне) на жителей Прикамья.

Пути переселения определялись географическими условиями территории. Они пролегали по древним водным путям, соединявшим Каму и Вятку с бассейном Ледовитого океана. От верховьев Северной Двины пермяне пробирались реками и волоком на лодках по Северной и Южной Кельтме на Каму или с р. Немь, через р. Березовка, в Чусовское озеро и по Вишерке на Чердынь; пробирались они и из Сысолы на Черную, из Вычегды на Весляну.

Следовательно, этноним «коми» распространился на племена северо-восточной окраины Европейского севера с Камы, наслоившись у северян на их старый этноним — «пермяне» (у вычегодских коми было тройное наслоение: пермяне, коми, зыряне, — все тотемные названия племен).

Этноним «пермяне», наоборот, попал на Каму с севера, и притом -сравнительно недавно, вероятно незадолго до русской колонизации этой территории. Центр вычегодских пермян — Уств-Вымь (Емдин, вернее Ендин) — еще в «Книге большому чертежу» (1638 г.) назван «Пермью старой». Епископ Стефан, первый проповедник христианства среди вычегодских коми, был прозван Стефаном Пермским. Однако скоро название «Пермь» полностью переносится на Каму, а северные коми сохраняют за собой только этнонимы «коми» и «зыряне».

Центр прикамских народов — Чердынь — получает название Пермь Великая; затем князья ee именуются великопермскими, а жители Прикамья — пермяками.

ПисьменностьВ. Лыткин, изучивший древнепермскую письменность (письмена Стефана Пермского), установил, что терминология этих письмен близка говору жителей Усть-Выми и восточно-камскому диалекту. Возможно, что этот диалект был распространен среди племенной знати и других верхушечных слоев коми народа и отражал классово-производственную физиономию этих групп. Известно, что до присоединения к Москве у коми были свои князья. Присоединение к Русскому государству Вычегодского края произошло в XIV в., а Прикамского Коми края (Пермь Великая) — в XV в. (1472 г.). Центром Вычегодского края при Стефане была Усть-Вымь. На Каме в XV в. центром была Чердынь, долго именовавшаяся также Пермь Великая, и ее район (Искор, Покча и другие городища), т. е. район, где существовал восточнокамский (верхнеязь-винский) диалект, схожий с усть-вымьским. Можно предполагать, что этим диалектом действительно пользовались князья, воеводы и другие слои социальной верхушки Пермского края.

Таким образом, коми-пермяки первоначально образовались из скрещения ряда племен — местных аборигенов, с незапамятных времен обитавших по увалистым пармам и речным долинам Верхнего Прикамья и смежных районов. В антропологическом и хозяйственно-культурном облике предков коми-пермяков отложились также черты народов при черноморского юга, Беломорского севера, гористого Предуралья.

С XI—XV вв. происходит глубокое и в общем благотворное влияние на коми-пермяков русского народа.

1 Комментарий

  1. Allbesta:

    Археологически начало складывания коми-пермяков обычно связывается с родановской культурой IX—XV веков.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *