Охота и охотничьи обряды коми-пермяков

Охотничьих обрядов у коми-пермяков было множество, но о них мало кто, кроме самих охотников, знал, а ритуалы совершались скрытно. Правда, артельные охотники перед началом лесования устраивали коллективный обряд, но опять-таки в укромном местечке, в стороне от любопытных глаз.

В прошлые века такие сходки-обряды совершались, главным образом, северными коми-пермяками, жителями бывшего Чердынского уезда, где жили государственные крестьяне. Южные коми-пермяки, являясь крепостными Строгановых, почти не охотились.

У значительной части промысловиков традиционной была охота на пушного зверя. Реже добывались олень, лось, медведь.

Начало сезона совпадало с началом зимы, то есть когда выпадет снег, замерзнут реки, а зверье «оденется» в зимние шубки.

Охотники были хорошо приспособлены к цикличности природы, помнили о природных капризах и старались даже предугадать их, наблюдая за теми или иными календарными явлениями, опираясь на приметы и советы бывалых людей. Примечали: если выпал обильный снег, но на талую землю,— это временное явление, снег еще растает; если еще и снега нет, но заяц-русак начал белеть,— жди снега.

Древние люди были очень суеверны и осторожничали в своих начинаниях. Путем некоторых магических действий они пытались предугадать, удачной ли будет дорога, работа, охота.

Герой иньвенских преданий Кудым-Ош перед дальней дорогой или началом охоты подносил дары своим богам и пытался узнать, что его ожидает впереди. С этой целью он стрелял из лука в специальный пас — мету на дереве. Считалось, что если стрела угодит в пас, то людей ждет удача. Если же стрела пама пролетит мимо паса, считалось, что задумка людей не угодна богам, значит, на этот раз лучше остаться дома, а не рисковать.

Язычники Верхней Иньвы перед охотой, как гласит предание, ходили к священному дереву Сырчик-пичиккэз. Они подносили дереву дары и просили его об удачной охоте. Это дерево, говорят, считалось как бы покровителем, заступником людей от всякой нечисти и других напастей, что мешают охоте.

Кочевцы рассказывают легенду о «чочком йбра» или «чочком кор» (белый лось или белый олень), который выходил к охотникам для того, чтобы его убивали и приносили в жертву богу Ену — верховному божеству язычников коми. Этот акт, возможно, являлся межродовым или межплеменным праздником жертвоприношения. Со временем этот обряд утратил свое первородное значение и назначение, превратившись в праздник хлеборобов с принесением жертвы богу быка (обряд быкобой).

Но если исходить из поверий древних охотников, то белый лось предназначался не Ену, а другому, тоже очень влиятельному божеству таежных жителей — Вдрпелю (вор пель — лесной бог), от которого всецело зависела охота на зверя и птицу. Со временем это могучее божество было низведено до ранга нечистого и стало называться Вбрись (лесной, леший), который также считается хозяином всей лесной живности.

Это поверье породило массу всевозможных быличек, до сих пор распространенных в народе.

Еще в начале XX в. какой-то древний обряд совершали гайнские охотники, собираясь в урочище Вадбркуа дважды в год—весной и осенью, перед началом охоты. Подробности этого обряда неизвестны, но, как утверждал житель пос. Г айны П. Д. Харин, на эту сходку приглашался знахарь. Он, возможно, подобно сибирским шаманам, был главным действующим лицом творимого обряда. И, безусловно, он был знатоком и хранителем охотничьих заветов и заговоров, а также знал и некоторые ухищренные способы лесования.

П. Д. Харин помнил рассказ своего дедушки, который охотился луком со стрелами. При этом у охотника имелся напарник, который следил за полетом стрелы и подбирал ее, если она не попала в цель.

Тот дед-стрелочник, хотя и не был большим охотником (в артели не входил), но лук и стрелы тоже умел заговаривать и даже заманивал зайца в ловушки-петли из конского волоса.

Его заговоры были самые примитивные, но старик, видать, крепко верил в их магию. Вот заговор на ловлю зайца петлей:Мягкошерстный, солнцеглазый, не сворачивай в сторону, назад не ходи, не прыгай поверху, а иди прямо в свою дыру, в мою кладовку.

Перед заговариванием ловушку обтирали пихтовой веткой.

У гайнских и косинских охотников, как утверждают старожилы, существовал обряд подготовки охотников к отстрелу медведя.

Обнаруживший берлогу медведя охотник идет к бывалому медвежатнику. Тот, кроме сообщившего, берет еще одного надежного охотника, и совершается сговор. О своем сговоре и замысле они не сообщают даже членам семьи, чтобы «сам» не догадался.

Готовятся к этому три дня: в первый моются в бане; во второй старший варит кашу из репы или брюквы и выставляет на ночь во двор, чтобы наутро, еще до рассвета, узнать, понравилась ли каша «самому». Об этом может узнать лишь один старший и решить: идти на медведя или отложить на другой день. Утром третьего дня, помолившись Богу, еще затемно, чтобы не встретить людей, отправлялись в лес.

На медведя ходили только с заговоренными или освященными в церкви ружьями и рогатинами.

В д. Цыпушата Кудымкарского района рассказывали о том, как опытный медвежатник, который «взял» одиннадцать медведей, на двенадцатого пошел с новым, не заговоренным ружьем — и пал жертвой зверя. У него было по шесть пальцев на руках, а такого в народе считали удачливым охотником.

«Меченым» Богом и урожденным зайчатником в с. Пешнигорт слыл старик по прозвищу Кузнеч Ваню: у него на больших пальцах рук были «заячьи» ногти. Он очень искусно пользовался петлями на зайца и силками дзуг, лдч на рябчика и тетерева.

Есть мнение, что настоящим охотником рождаются и им бывают только мужчины. Но в Г айнском и Юрлинском районах в 70-е годы XX в. профессиональными промысловиками были и женщины: видать, и им судьба или, как говорили наши деды, Ен даровал вор шуд — лесное счастье.

Жители с. Чураки рассказывают, что в их лесных угодьях еще сто лет назад было столько рябков, что не только сетями да силками ловили их, а даже палками сшибали. И, естественно, пельмени делали не из какой-то говядины, а только из рябчика.

Считалось, что жизнь охотника была полна опасностей и всяких неожиданностей и надо было быть всегда начеку не только в лесу, но и на дороге-тропке, и дома. Оберегались от злоумышленника, от его уроса и порчи. Колдун мог испортить как самого охотника, так и его орудия ловли, ружье. Чтобы не случилось уроса или сглаза, охотник при встрече с незнакомцем зажимает руку в кулак или делает кукиш и произносит про себя: Тун-еретик, я поясом опоясался, ножом оградился, железом закрылся. На твой зуб — камень, на твой язык брусок. Лучше не ввязывайся, лучше отвернись.

С приходом в край православия постепенно менялись структура и форма заговоров и словесных оберегов: простенькие и коротенькие, но весьма емкие, тексты язычников переплетались с более пространными и слаженными русскими текстами, где всегда присутствует религиозная тема, фигурируют святые. Вот их образцы.

Налесование. Встану я, раб божий (имярек), перекрестясь, пойду, благословясь, из дверей в двери, из ворот в ворота в темные леса, где водится всякий зверь и всякая птица: куница, лисица, белка и норка, волки и рыси, бурые медведи, глухари и рябки. Помолюсь я, поклонюсь я святителю Николаю Чудотворцу: Николай Чудотворец! Пошли на мою ловушку мерлушку, чтобы мою ловушку никакой зверь не обошел, а шел бы прямо той дорожкой, на которой моя ловушка. Святой Николай Чудотворец! Помолюсь я тебе: сохрани мои ловушки от всякого недоброго человека, моей дорогой идущего или мимо проходящего. Ключ—мой язык, замок—мой рот. Аминь.

От уроса ружья. Пойду я, раб божий (имярек), с ружьем в темные леса бить и стрелять зверей и птицу лесную, птицу водяную. Чтобы ружье мое не испортилось, помолюсь я, покорюсь: Спас-Спаситель, Микола многомилостивый, святые апостолы Петр и Павел, избавьте мое ружье от уросов, от призоров, от одноглазого, от косоглазого, от черноглазого, от лиходея, от девки-чернявки, от проходящего и дорогу переходящего, чтобы ружье они не могли изурочить и испортить. Слова мои не на ветры буйные, не на реки быстрые, а на мое хорошее ружье! (Плюнуть три раза.) Ключ — мой язык, замок — мой рот. Аминь.

Но ружья охотники заговаривают не только от уроса и порчи, что исходят от зловредного человека. При некоторых обстоятельствах охотник бывает сам зловредным, старясь напакостить своему брату-охотнику. Такую пакость мог сотворить сам охотник или же имело место заказное действо. Цепь этих предприятий—корыстолюбие, конкуренция или какая-нибудь месть. Имелся заговор и на этот случай.

Как заговорить ружье товарища. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Помолюсь я, раб божий (имярек), Николе Чудотворцу, Семену праведному: Никола Чудотворец и Семен праведный! Чтобы мое ружье всяку кичу било и ранило, будь она близко ли, далеко ли, а у моего товарища оружие стреляло бы, но в кичу не попадало — пух да перья вышибало, а кичу не убивало. Мои слова крепки и лепки, крепче камня-булата. Не на камень и не на кирпич, а на ружье моего товарища. Ключ во рту, а замок на небе у Николы Чудотворца и Семена праведного. Аминь. Тридевяти аминь!

Как ни странно, но этими и им подобными заговорами пользуются и современные охотники. И, конечно, как и их предшественники, они придерживаются многих примет, обычаев и поверий.

Бывалый охотник, например, никогда не возьмет щенка бесплатно, даже от своего отца: за него давали шкурки белки, горностая, бурундука или хотя бы крыло утки или лапку зайца, которыми в деревнях подметают шесток. Теперь, правда, в ходу другой обычай: одарить хозяина щенка ста граммами водки или самогона, бутылкой пива или деньгами.

До сих пор существует поверье, что лайка с большой охотничьей страстью бывает лишь «четырехглазая», то есть над глазами имеет заметные пятна другой окраски.

Уходящий на несколько дней и даже недель охотник берет с собой не только еду и припасы, но и разные обереги. Ими могли быть маленькая иконка, медвежий клык или коготь, гумага (бумага с текстом заговора или молитвы).

Язычники в качестве оберегов, очевидно, использовали культовые металлические скульптурки, цветные или необычной формы камешки.

В дальних охотничьих угодьях у каждого единоличного охотника и артели была своя избушка, кладовая для хранения продуктов и шкур — чом, тшамъя.

Охотничьи обычаи зафиксировали ряд запретных моментов и требований, несоблюдение которых было чревато серьезными последствиями.

Вот некоторые из них:

Во время охоты не сквернословят.

В лесу не поминают «самого хозяина».

В избушку не заносят живую тварь.

Не похвалятся удачной охотой.

Не устраивают нодью под пихту.

Охотники верят в разного рода приметы, например, в такие:

Птица садится на человека перед несчастьем.

Мышь и ящерица лезут на человека — не к добру.

По избушке белка прошлась — к пожару.

В дальнюю дорогу отправляются при закрытой печной трубе.

© Охота в Пермском крае

Ссылки по теме:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *